БлагоТворители


Мария ЭЙСМОНТ

Идея побеседовать с руководителем детского благотворительного фонда “Шанс” Натальей Маханько возникла давно, но так совпало, что наша встреча состоялась только накануне юбилея организации — 4 июня “Шансу” исполнилось 4 года.

«По каждому случаю мы консультируемся с медиками»

— Наталья Александровна, буквально каждую неделю “Народная Воля” получает письма с просьбой помочь собрать средства на лечение ребенка за рубежом. Пишут родители, знакомые семей. В отделениях банков можно увидеть внушительные папки, в которых подшиты истории детей, нуждающихся в срочном дорогостоящем лечении или реабилитации за границей. Неужели так много маленьких белорусов нуждается сегодня в помощи за рубежом?

— Точную цифру я вам не назову, нуждается ребенок в помощи за рубежом или он ее может получить здесь, на родине, — это решают медики. Но никто не вправе винить родителей за то, что они пытаются ухватиться за любую соломинку, когда речь идет о здоровье их ребенка, даже если ему вынесен самый страшный приговор. И, создав механизм оказания помощи, мы показали, что шанс получить квалифицированное медицинское обслуживание за рубежом есть у очень многих больных детей.

— Но практика показывает, что зачастую не хватает согласованности в работе звеньев…

— К сожалению, это так! В банке, где открываются благотворительные счета для больных детей, порой не отслеживается, нужна ли в данный момент помощь: по-прежнему лежат листовки с просьбой о сборе средств, не указано на сайте, что деньги собраны либо благотворительный счет закрыт родителями. Бывает, ребенок уже получил лечение за рубежом либо ушел из жизни, а средства на его счет все еще идут, хотя могли бы поступить на счет другого ребенка и ускорить сбор средств на его лечение.

Я абсолютно уверена в том, что если брать на себя ответственность быть связующим звеном между родителями и людьми, которые оказывают помощь, то необходимо своевременно предоставлять детальную и достоверную информацию.

— Реально ли создать некую базу данных о таких детках, чтобы человек, решивший помочь, мог в любой момент проверить, действительно ли он перечисляет деньги на лечение больного ребенка?

— В масштабах страны, наверное, создать такой банк нереально. Но в масштабах благотворительной организации, безусловно, можно и нужно. Например, наш фонд ведет такую отчетность и с ней любой желающий может ознакомиться на нашем сайте. Мы не занимаемся, если так можно выразиться, “хроническим” сбором средств, когда счет на конкретного ребенка открывается и пополняется на протяжении нескольких лет. Акции проводятся по такому сценарию: объявляется сбор на благотворительный счет нашего фонда конкретной суммы для лечения ребенка, и как только средства собраны, мы объявляем о закрытии акции. Исключительный случай для фонда “Шанс” — наш подопечный Петя Надточий. У него редкое генетическое заболевание, он постоянно нуждается в перевязочных материалах, и наши доноры знают, что пожертвования будут переданы фондом на его лечение.

— Принятие решения о том, кому именно нужна помощь за рубежом — вопрос сложный. Как в вашем фонде он рассматривается?

— Решение об оказании помощи принимается с участием членов попечительского совета и членов правления. На заседании попечительского совета обязательно присутствуют представители Минздрава. По каждому случаю мы в обязательном порядке консультируемся с медиками — узкими специалистами, целесообразно ли оказывать помощь данному ребенку за рубежом, есть ли смысл оплачивать это лечение.

Например, при развитой системе оказания высокопрофессиональной кардиологической помощи в Беларуси некоторые виды операций для детей до 7 лет технически в Беларуси выполнить невозможно. В этом случае дети едут в Россию. Два года назад нами совместно с Министерством здравоохранения была организована программа “Здоровое сердце”, в рамках которой российские кардиохирурги приезжают в Беларусь и вместе с белорусскими медиками выполняют малоинвазивные операции на базе РНПЦ “Кардиология”. Благодаря этой программе белорусские врачи-аритмологи стали выполнять сложнейшие операции детям.

— Часто к вам обращаются за помощью?

— В месяц от 10 до 20 семей. Пишут со всех регионов Беларуси, но из Гомельской области обращений приходит несколько больше.

— Сколько, как правило, требуется времени, чтобы собрать нужную сумму на лечение?

— Сейчас деньги собираем достаточно быстро. Когда начинали, времени уходило больше: если раньше определенную сумму собирали в течение трех месяцев, то сейчас — в течение 2-3 недель.

— Много ли мошенников в Беларуси зарабатывает на благотворительности?

— Мошенники в сфере благотворительности сейчас активно осваивают интернет-пространство. Я очень настороженно отношусь к размещению в социальных сетях информации о помощи нуждающимся. Нечистые на руки люди берут сведения, например, о больном ребенке, его фото со страничек благотворительных фондов и дописывают свои электронные кошельки. И если человек не проверяет первоисточник, он рискует быть обманутым. Не надо стесняться звонить в фонд, родителям и уточнять номера счетов, получить более подробную интересующую информацию и т. д.


«Пожертвований было бы гораздо больше, если бы даритель имел преференции или льготы»

— Почему в Беларуси так мало благотворительных фондов? На ваш взгляд, таких общественных структур должно быть больше?

— Безусловно, организации такие нужны. Если посмотреть на опыт европейских стран, то там много социальных вопросов “закрывают” негосударственные организации: всевозможные фонды, общественные объединения. В Беларуси однозначно необходимо привлекать общественность для решения значимых социальных вопросов.

— От устроителей благотворительных акций приходилось слышать мнение, что в нашей стране сохраняется немало преград на пути благотворительности, которые никто не спешит убирать. Вы согласны с таким утверждением?

— Вопрос этот достаточно болезненный. Действительно, в Беларуси до сих пор нет закона о благотворительности, у нас не определено само понятие “благотворительная деятельность”. Существует несколько нормативных актов, которые регулируют эту сферу. Например, если юридическое лицо хочет оказать помощь, то должно это делать в соответствии с Указом Президента №300 “О предоставлении и использовании безвозмездной (спонсорской ) помощи”. А если помочь хотят иностранцы или иностранные компании, то вступает в силу другой нормативно-правовой акт — Декрет Президента Республики Беларусь №24 “О получении и использовании иностранной безвозмездной помощи”: сначала эти деньги необходимо зарегистрировать в Департаменте по гуманитарной деятельности, а уже потом использовать их на лечение детей. Просто отдельно взятому человеку либо руководителю предприятия, желающим оказать помощь, достаточно сложно определить, каким нормативно-правовым документом руководствоваться при этом. Все эти механизмы, на мой взгляд, должны быть прописаны в одном акте — Законе о благотворительности.

Кроме этого, регулирование благотворительности у нас носит пока не стимулирующий, а пресекающий, наказывающий характер. Согласно указу, если компания примет решение оказать безвозмездную помощь, но при этом не заключит договор с фондом, то каждая из сторон может быть оштрафована на сумму до 150 базовых величин, либо эта помощь будет конфискована.

— А как можно стимулировать людей, организации помогать больным детям?

— Те, кто помогает нашим подопечным, говорят, что им не нужны дополнительные стимулы, они и так готовы помочь. Белорусы — очень добрые, открытые, доверчивые. Они не только сочувствуют, но и помогают. Например, в кризисный 2011 год фонд “Шанс” собрал больше денег, чем за предыдущий год.

На мой взгляд, пожертвований было бы гораздо больше, если бы существовала возможность получить преференции или льготы. Например, в некоторых европейских странах есть закон, который позволяет человеку распоряжаться одним процентом своего подоходного налога и оказывать помощь любому социальному учреждению: и государственному, и частному. Например, он может отправить эти средства в детский садик, куда ходит его ребенок, или пожертвовать их школе или больному соседскому ребенку.

В Беларуси, к сожалению, нет льгот для бизнес-организаций, готовых заниматься благотворительностью и направлять безвозмездную помощь фондам. В России, где льготы предусмотрены, сегодня, по словам российских коллег, 99 процентов компаний занимаются благотворительностью.

«Своими успехами мы гордимся»

— У “Шанса” есть постоянные доноры?

— По статистике, сегодня с нами сотрудничает более 600 организаций, зарегистрированных на территории Беларуси.

— Какая часть денег идет на оказание помощи, а какая остается фонду для его потребностей?

— За рубежом фондам разрешено до 20 процентов от поступающих средств тратить на зарплату, аренду помещений, рекламные кампании и т. д.

Но наш фонд не использует поступающие пожертвования на покрытие своих административных расходов. Все 100% поступающих от дарителей средств получают те, кому она адресована.

— Вы работаете бесплатно?

— Почему же? Сотрудники нашего фонда получают заработную плату. На расчетный счет фонда поступают средства на административные расходы от нашего партнера и спонсора “Белгазпромбанка”.

— Наталья Александровна, а как родилась идея создать благотворительный фонд “Шанс”?

— Это заслуга председателя правления “Белгазпромбанка” и учредителя нашего фонда Виктора Дмитриевича Бабарико. Дело в том, что банк получал очень много писем-просьб от родителей с просьбой помочь с лечением ребенка за рубежом. Но заседания акционеров банка, где должны рассматриваться подобные заявления, проходят только раз в год. Чтобы ускорить процесс получения помощи, выработать оптимальный механизм получения средств на лечение детей, и возникла идея создать фонд.

— Фонд сегодня — это…

— …системный и, на мой взгляд, достаточно удобный инструмент оказания помощи больным детям. В фонде работает 6 человек. Однако успех фонда “Шанс” — это вклад тысяч и тысяч людей, готовых принимать участие в судьбах наших подопечных. Скажу честно: успехами мы гордимся. За 4 года деятельности оказали помощь 209 детям на сумму более 1 миллиона 800 тысяч долларов. Сейчас нашей помощи ждут еще 13 детей.

История, которая потрясла всех

У каждого подопечного фонда «Шанс» своя история.

Но случай Маши Рахлей из Бреста — особенный.

Несколько лет назад 14-летней Маше был поставлен страшный диагноз — саркома кости. Когда родителям сообщили, чем больна дочка, их привычная жизнь рухнула в одночасье. В какой-то момент и Маша начала понимать, что диагноз может привести к смерти. Девочке были назначены 8 курсов “химии” и 3 курса лучевой терапии. Такая жесткая схема всегда проходит по грани: что победит — болезнь или воля к жизни?

Но Машиных родителей что-то смущало в случившемся. В картине постановки диагноза все время оставались белые пятна, мнения врачей расходились. Отец Маши переворошил тонны медицинской литературы, не одну ночь провел в поиске информации на специализированных интернет-сайтах, консультировался со специалистами разных уровней, изучал, сравнивал, сопоставлял. Ценой тяжелейших моральных усилий семья приняла решение отказаться от назначенного девочке лечения. И невероятная родительская интуиция в этом исключительном случае сыграла позитивную роль.

— Последующие проведенные исследования подтвердили правильность такого неожиданного поступка, — рассказывает Наталья Маханько. — Новый диагноз — адамантинома большеберцовой кости — хоть и не изменил ситуацию в корне, но вселил надежду на то, что ребенок сможет поправиться. Такое заболевание встречается крайне редко, всего в мире описано около 200 случаев, в Беларуси — единственный. Этот вид опухоли не лечится ни химической, ни лучевой терапией, единственный путь излечения — оперативное вмешательство. Но в нашей стране подобные операции не выполняются. И родители пришли в наш фонд.

29 тысяч долларов были собраны достаточно быстро. В мае 2010 года в Москве Маше Рахлей была сделана уникальная операция — пораженный опухолью двадцатисантиметровый участок большеберцовой кости удалили. А чтобы собственная здоровая костная ткань восстановилась, девочке был установлен аппарат Илизарова. И что самое удивительное — признаков онкологического заболевания выявлено не было.

В настоящее время на участке, где была удалена опухоль, кость практически восстановлена благодаря специальной методике. Теперь Маша на завершающем этапе лечения, а врачи прогнозируют полное выздоровление!

Читать статью на сайте газеты "Народная воля"